• Вход
  • Регистрация

Пресса


Игра в джин

Человек и страсти: игра на выживание

Каждый человек в течение жизни обязательно примеривает на себя множество ролей, называющихся социальными. Какие-то из них чаще всего приятны, радостны и долгосрочны: быть матерью, отцом, сыном, дочерью, востребованным профессионалом; иные мимолетны, но неизбежны: покупатель, пешеход, пассажир, зритель. Но бывает, что не судьба или обстоятельства, а какой-либо порок буквально подчиняет себе человека, заставляет плясать под свою дудку, что, по сути, и определяет основной интерес мировой литературы.

От Бродвея до «Современника»

В достаточно концентрированном, но порой алогичном виде зависимость личности от неудержимой страсти отразил американский драматург Д. Кобурн в пьесе «Игра в джин» на примере нескольких дней из жизни обитателей дома инвалидов и престарелых в городе Бентли. Как ни странно, сюжет этого произведения оказался крайне востребованным. Очевидно, это связано с огромным простором для реализации режиссерского видения проблемы и актерского участия в развитии конфликта. Достаточно вспомнить, что в 1979 году Галина Волчек увидела его на Бродвее, была очарована и не только получила права на постановку драмы в СССР, но и убедила высокие инстанции пригласить для выступления в Малом театре американских звезд Хьюма Кронина и Джессику Тэнди, мужа и жену, которые дали несколько представлений на английском языке.

В 1985 году постановку в театре им. В.В. Маяковского с Владимиром Самойловым и Татьяной Карповой в главных ролях и Игорем Костолевским в роли драматурга осуществил Сергей Яшин. Ровно через 10 лет режиссер Нерсес Оганесян пригласил в этот спектакль Армена Джигарханяна и Татьяну Поппе. И вот в 2013 году газета «КоммерсантЪ» внесла спектакль самой Галины Волчек с участием Валентина Гафта и Лии Ахеджаковой в число наиболее важных премьер, назвав его «знаковым театральным событием года». Множество изданий откликнулось на показ, интерес к постановке не утихает до сих пор и только подогревается новыми проектами, таким, например, как «Театральная провинция», в зону действия которого вслед за Калугой попал и Орел. Как мы уже рассказывали, многочисленные зрители приняли участие в онлайн-трансляции из театра «Современник». Нельзя сказать, что они стали свидетелями истории жизни, но осознать многие болевые точки взаимоотношений, думаю, получилось.

Игра посреди отчаяния

В воскресный день посещений, когда стариков по графику развлекают фокусники и певцы, согласно принятым на себя благотворительным обязательствам, в гостевой комнате встречаются «два одиночества»: мужчина и женщина, оставленные родней, лишившиеся благосостояния, не видящие никаких жизненных перспектив. Неустроенность внешняя – это отражение внутренних залежей обид, ссор, разлук, неудачного самоутверждения. Зритель видит разоренный дом, захламленную комнату, движение странных теней; он слышит заоконные стенания, удары, вопли, скрежет, намеки на детское и женское пение – во всем прослеживаются потусторонняя тоска и неизбывное отчаяние.

Моментом случайного сближения главных героев становится карточная игра, знакомая обоим. Кажется, что это выход из внешней и внутренней изоляции. Но закономерно, что карты всегда оказывались символом злой воли, присутствия некой инфернальной силы, предупреждением о неминуемой опасности. Темы этой коснулся, пожалуй, каждый классик. Можно вспомнить коллизию пушкинской «Пиковой дамы», проверку судьбы в лермонтовском «Фаталисте», гоголевских «Игроков», начало «Месяца в деревне» Тургенева, баснословный проигрыш Николая Ростова в «Войне и мире». Бунин, Андреев, Булгаков и многие другие (не касаемся зарубежной литературы), за исключением, конечно, советских авторов, чувствовали и отразили манящую прелесть азарта, иллюзию власти над обстоятельствами, жажду выигрыша, а то и возможность прекрасного заинтересованного времяпрепровождения. Вот в последней ипостаси и выступает вначале игра в спектакле.

Кажется, что люди за карточной партией наконец-то смогут рассказать о себе, поделиться мыслями, встретить сочувствие к своим проблемам. Но вот незадача: Мартин Веллер, когда-то удачливый предприниматель, чувствующий себя абсолютным гуру в игре в джин, постоянно и необъяснимо проигрывает партию за партией своей новой знакомой Фонсии Дорси. Факт сюжетообразующий, но несколько странный, ведь старушка ни аналитическим мышлением, ни игровым опытом не обладает и даже к выигрышу не стремится. Но, как говорится, с волей автора не поспоришь. Кстати, он отмечает явное влияние русской литературы на свою творческую деятельность: «Записки сумасшедшего» заставили его взяться за перо, эпиграфом к «Игре в джин» он предпослал стихотворение Пушкина «Безумных лет угасшее веселье». В пьесе мы, безусловно, наблюдаем «закат печальный», но в ней (в глубокой психологической интерпретации Г. Волчек) и близко нет «любви улыбки прощальной», гармонии, наслаждения; все «горести, заботы и треволненья» связаны исключительно с карточными мастями и их перемещением. Это, так сказать, чистая мания, не сдобренная половым инстинктом или творческими амбициями.

Страсть, азарт и ненависть

В одном из интервью по поводу этого спектакля Валентин Гафт сказал, что «карты – это форма выражения того, что внутри происходит с нами со всеми». Картина современного человека рисуется в высшей мере неприглядная. Страсть, азарт и ненависть – вот ведущие чувства героев. Почти эпиграфом к их жизни могли бы служить слова из пьесы: «Сойти с ума – это заманчивая перспектива». Зритель наблюдает этот процесс не с медицинской, а с метафизической точки зрения. Притяжение и отторжение, влечение и ненависть оказываются полюсами человеческих отношений, предопределяющих судьбу. Признания, оскорбления, извинения, проклятия шантаж и покаяние чередуются с алогичной скоростью, заставляя только догадываться, как переживают это психическое напряжение, эмоциональное буйство сами актеры.

На грани трагедии и комедии

Думаю, со мной согласится каждый присутствовавший в зале в том, что нашим мастерам сцены удалась филигранная работа по балансированию на грани трагедии и комедии. За два часа мы стали свидетелями почти всех метаморфоз многолетней семейной жизни: случайная встреча при благоприятных обстоятельствах, внезапный интерес, легкий флирт, взаимное удовольствие от общения, зависимость от партнера, но и нежелание понять его жизненные потребности, жажда доминирования, ведущая к вспышкам, ссорам, скандалам. В речи героини в довольно комическом контексте появляется слово «трансформация», но оно мне кажется бесконечно емким. Согласно сюжету, норма молниеносно становится абсурдом, милая беседа – возможностью совершить преступление. Да и само не бесспорное с художественной точки зрения драматическое произведение на наших глазах обретает черты сценического шедевра благодаря потрясающему по своей напряженности труду актеров.

Галина Волчек, давая характеристику спектаклю, сказала в интервью, что в нем «люди борются за жизнь», именно в этом его суть. Эта фраза порождает множество вопросов: «Может ли игра соперничать с разнообразием жизни и стать ей заменой?», «Страсть, ведущая к аффекту и убийству, окажется ли спасением от других проблем?», «Как человек становится жертвой одиночества?» и т.д. Кстати, последняя тема в произведении не красной линией, но пунктиром проходит. Вспыльчивый, неуживчивый характер Веллера становится понятным довольно скоро. Он, кроме того, живет по законам моральной уступчивости, диктуемой европейской экономикой. Но и Дорси не так безобидна, как может вначале показаться: она, мать-одиночка, ставит сыну ультимативное условие не видеться с отцом, очевидно, проклинает его за непослушание.

Философский финал

Ограничения, налагаемые на других, отторжение от близких людей, склонность к семейному диктату в конце концов привели к той страшной, но закономерной ситуации, в которой оба героя и оказались. Страшная финальная сцена с горящими во мраке фарами-глазами, символизирующими то ли появление неожиданного и неведомого гостя, то ли страсть, страх, смерть, впервые открывает пространственную и, очевидно, временную, но отнюдь не лучезарную перспективу. Трагизм неудавшейся жизни стал более очевиден благодаря многочисленным сценическим находкам, наталкивающим на философские размышления.

Хочется верить, что это виртуальное посещение орловцами ведущего московского театра не станет одноразовым экспериментом. В сентябре сезон театральных традиций может открыть спектакль Марины Брусникиной по мотивам романа И.С. Тургенева «Дворянское гнездо», что было бы, конечно, нам всем очень приятно.

Наталья СМОГОЛЬ
Газета "Орловский вестник", 08.07.2015


Метки: Игра в джин