• Вход
  • Регистрация

Пресса


Анархия

Гарик Сукачев: «Хочу успеть растратить все силы до конца!»

В «Современнике» выходит спектакль «Анархия». Жесткую пьесу о бывших рок-музыкантах ставит рок-звезда Гарик Сукачев. В интервью «Вашему Досугу» он рассказал, что заставило его вернуться в театр, какое искусство ему ближе и почему его поколению повезло больше, чем другим.


— В 1996-м вы вместе с Михаилом Ефремовым поставили во МХАТе спектакль «Злодейка, или Крик дельфина», и с тех пор в театре не работали. Как случилось, что вы начали репетировать в «Современнике»?

— Миша Ефремов давно предпринимал отчаянные попытки вернуть меня в режиссуру. Он говорил: ты застоялся, тебе надо взбодриться, а то начнешь на людей бросаться... Ну да, соглашался я. И в какой-то момент он прислал мне пьесу Майка Пэкера в переводе Оксаны Алешиной. Я взялся очень нехотя — мне же много присылают дребедени. Но тут я прочел, потом перечел, потом отменил все туры — и стал работать.

— У вас пьеса называется «Анархия», а в оригинале — The Dysfunckshonalz. Я слышала, что автору ваше название понравилось больше, чем его собственное.

— Он вроде даже прислал в «Современник» восторженное письмо по этому поводу. В пьесе речь идет про группу с названием «Дисфункционалы» — это панк-группа 70-х, которая распалась еще в 1976-м. Но уже в наше время их находит американская компания, запустившая новую линию карт — не кредиток даже, а таких карт, что заменяют человеку вообще все. По сути, это уже не карта, а Большой брат. Американцы решили использовать песенку этой группы в своей рекламной кампании. Они нашли музыкантов, вернули из забвения и заставили собраться вместе, чтобы перепеть старый шлягер.

— Перепели?

— Ну да — и спели, и сплясали. У нас они поют песню Чачи Иванова «Люди из пластика» (Чача написал музыку на авторский подстрочник). Но вот дальше все складывается печально и непредсказуемо...

— Как вы выбирали артистов?

— Слава Богу, у меня под рукой был Михаил Олегович (Ефремов. — Прим. «ВД»), который в этом театре просто вырос. К нему добавились Василий Мищенко, Ольга Дроздова, Мария Селянская. Единственный, кого мы позвали со стороны, — Дмитрий Певцов.

— Потому что он поет и играет на гитаре?

— Не только поэтому — можно ведь и мишку научить играть и петь. Просто, когда я читал пьесу, мне показалось, что он страшно похож на одного из персонажей.

— В этом сезоне, как грибы после дождя, один за другим появляются спектакли, жанр которых — политическая сатира. Я думала, спектакль «Анархия» — из того же ряда.

— Нет, это не политическая сатира. Это современная драма, написанная сегодняшним уличным языком, происходящая в среде постаревших панков. Знаете, когда я был молодым парнем, для меня социальная значимость была на первом месте. Тогда мы, не задумываясь, лезли на баррикады. Дальше титры: прошли годы. И теперь — называйте меня обывателем, но злободневность в драматическом искусстве меня совершенно не интересует. Интересуют вечные проблемы, в которых человек разбирается и все никак не может разобраться. А то, о чем вы говорите, — почему нет? Пусть будет и такой театр. Значит есть, как говорят политологи, социальный заказ.

— Вы на митинги не ходите?

— За свою жизнь я видел флаги всех цветов и оттенков. Помню и 1991-й, и 1993-й, видел переворот в Кишиневе в 1992-м, и Майдан Незалежности в 2004-м. Потому и не хожу, что вряд ли услышу там что-то новое. Я не отношусь к происходящему скептически — думаю, это неплохо, что люди так себя выражают. Но есть всякие другие «но», которые я оставлю у себя за пазухой...

— Игорь Иванович, а что у вас в кино?

— Полный штиль — я не вхожу в компанию тех, у кого сейчас есть возможность снимать.

— Новые песни пишете?

— Не пишу: некогда, да и желания нет.

— А в театр часто выбираетесь?

— Очень редко — друзья у меня в основном в кино. А лишняя информация всегда мешает работе.

— Знаю, что в юности вы учились на режиссера народных театров.

— Да, дело было в Липецке. «Ученье — свет, а неученье — культпросвет» — такая шутка была тогда в ходу. Вот в Культпросвете я и учился. Но это — из ошибок юности.

— Если начинать заново, то куда бы вы пошли?

— Не скажу. И потом, в итоге все сложилось. По сути, я абсолютный дилетант, но совсем об этом не жалею — не могу сказать, что мало знаю. Потому что и учился немало.

— Вы могли бы как-то охарактеризовать свое поколение?

— Оно очень разное. Но, знаете, я недавно зашел в Третьяковку на Крымском Валу. Мне нужно было кое-что уточнить в зале с искусством 60-х годов. В общем, я зашел ненадолго и по делу. А вышел уже после закрытия — меня вывели смотрители. Когда я оказался в зале, представляющем 80-е и 90-е, то со всех сторон увидел работы своих товарищей. И это меня поразило: ведь мы тогда просто прикалывались, а теперь эти ребята висят в Третьяковке! У меня неделю потом было приподнятое настроение... В общем, нашему поколению здорово повезло родиться на свет вовремя. Мы оказались свидетелями и участниками гигантских перемен. Это везение часто бывало окрашено в печальные тона, но тем не менее это везение.

— Вы говорите, что герои «Анархии» собираются и обнаруживают, что сильно постарели. А что такое старость — в чем она выражается?

— Пока она ко мне все еще не подкралась, а когда подкрадется, попробую сформулировать. Единственное — очень не хотелось бы упустить тот момент, когда надо будет идти на пенсию. Но сейчас еще рановато — сейчас пошла пора осознанной реализации. В юности я во что бы то ни стало утверждал новое, не задумываясь о воплощении. А сейчас, помимо горячего желания, у меня есть еще некие профессиональные навыки и инструменты, которыми можно добиться того, что прежде было недоступно. Главное — успеть растратить все силы до конца.

— Если бы вам подарили еще одну жизнь, где бы вы хотели родиться?

— Еще раз в деревне Мякинино, в ночь на 1 декабря, у проруби в тридцатиградусный мороз. И опять выжить! Впрочем, это я уже кому-то говорил.

Алла ШЕНДЕРОВА
«Ваш Досуг» №03 25 января - 5 февраля 2012